Карл Барт
Швейцарский теолог Карл БартСочинения К. Барта: Barth К. Der Römerbrief. München, 1919, 2-е изд. — München, 1922); Die Kirchliche Dogmatik: 13 Bd. München, 1932 — 1967; Dogmatik in Grundriß. Zürich, 1947. Работы о К. Барте: Balthasar H. U. v. Karl Barth — Darstellung und Deutung seiner Theologie. Köln, 1951; Busch E. Karl Barths Lebenslauf. München, 1975; Frey Chr. Die Theologie Karl Barths. Frankfurt a. M., 1988. родился 10 мая 1886 г. в Базеле. С 1904 г. он изучал теологию в Берне, Берлине, Тюбингене и Марбурге. Философии он обучался у марбургских неокантианцев Г. Когена и П. Наторпа. С 1909 по 1911 г. Барт был викарием в Женеве, с 1911 по 1921 г. — пастором в горном местечке Сафенвил. Свою академическую деятельность Барт начал в Германии, в качестве профессора Геттингенского университета. Потом был профессором в Мюнстере (1925) и Бонне (1930). Когда Барт, будучи профессором в Бонне, в 1933 г. отказался принести присягу на верность Гитлеру, его лишили права преподавания. И только в 1962 г. он возобновил преподавательскую деятельность — на этот раз в Швейцарии, в Базеле, в качестве профессора систематической теологии. Умер К. Барт 10 декабря 1968 г. в Базеле.
Этапы жизни Барта связаны с решением тех или иных теологических, духовно-нравственных и социально-политических задач. Так, будучи пастором в Сафенвиле, он включился в политические споры — и тогда начал разрабатывать социальные аспекты своего учения. А когда во время первой мировой войны многие немецкие профессора подписали своего рода манифест, поддерживавший милитаристскую политику правящих кругов, Барт счел это “черным днем” для немецкой культуры и высказал решительное “Нет!” против такого рода акций.
Его протест, в частности, нашел выражение в Комментарии к “Римским письмам” Апостола Павла (первое издание — 1919 г.; второе, полностью переработанное издание — 1922 г.). Этот Комментарий вообще стал основным теоретическим сочинением К. Барта, в котором воплотились радикально-критические идеи его “диалектической теологии”. Для создания диалектической теологии Барт воспользовался некоторыми идеями датского философа Сёрена Кьеркегора (например, из его сочинения “Или —или”). Барт также подверг серьезному пересмотру тогдашнюю протестантскую теологию, в особенности широко распространенные в ней конформистские умонастроения.
Позднее, после прихода нацистов к власти, Барт навлек на себя вражду и преследования со стороны фашистских идеологов и некоторых послушных им теологов, которые пытались создать вариант “немецкого христианства” и начертать образ Христа, отвечающий идеям национал-социализма. Барт четко и решительно отвергал подобные националистические устремления, доказывая, что есть “одно и единое” слово и дело Иисуса Христа и что нет и не может быть “немецкого” (или какого-либо иного сугубо "национального”) Христа. Барт был основным автором теологического документа (Barmer Theologische Erklärung, 1934), в котором были ясно выражены эти и другие идеи, относящиеся к истории и политике протестантской церкви.
После того, как в Германии Барта отлучили от преподавания, он продолжил написание фундаментального теологического труда “Церковная догматика” (1932 — 1967), который разросся до 13 томов, но так и остался незавершенным.
К. Барт — по преимуществу теолог. Его философские идеи тесно сплетены с теологическими. Барт подверг ревизии теологию, какой она сложилась в истории и какой она предстала в XX в. Центральным пунктом этого пересмотра явился вопрос о том, как Бог одних людей предназначает к добру и святости, а других — к мукам ада (Erwählung durch Gott). Человек, согласно Барту, не заслужил одобрения Бога. Напротив, Бог по праву дистанцируется от человека. Но в лице Иисуса Христа Бог берет на себя это неодобрение, в силу чего для всех людей все-таки открывается милость Божья. В ранний период творчества Барт акцентирует идею Бога-судьи. Отсюда — радикальное “Нет!” как главная идея его ранней теологии. В поздний период творчества Барт выдвигает на первый план идею милостивого, прощающего Бога. Отсюда — радикальное “Да!” в его поздней теологии. Но в обоих случаях решающая роль принадлежит суверенности Бога. Соответственно в ранний период творчества в диалектике Барта преобладает методология противопоставления, в поздний — методология примирения, опирающаяся на поиски соответствия между Богом и человеком.
В целом Барта считают “эксклюзивным” теологом Откровения. Это значит, что человек, согласно Барту, исключен из дела Бога. Отсюда — отрицание Бартом всякой “натуральной теологии”. Она — ничтожное творение человека. Подобную же негативную оценку Барт дает философии, что не мешает ему пользоваться философскими понятиями, например, понятием “аналогия” — с тем, чтобы на место analogia entis, аналогии бытия, идущей от мира, поставить analogia fidei, или relationis, т.е. аналогию веры и отношения, исходящую от Бога.
Философские аспекты диалектической теологии К. Барта
Как уже отмечалось, Барт отделяет человека от Бога. Основная исходная позиция его диалектической (в ранний период — отрицающей) теологии выражена понятием “бесконечная качественная дистанция” (der unendliche qualitative Abstand) между человеком и Богом.
В отличие от тех теологов и религиозных философов, которые сетуют на отчуждение человека от Бога, на неизмеримость разделяющей их дистанции, Барт — мыслитель, любящий парадоксы, — именно в непреодолимости "интервала” между человеком и Богом, в божественном строгом “Нет!”, в высшем отрицании, предъявленном индивиду и человечеству, видит смысл отношения человеческого и божественного. Человеку надлежит лишь смиренно, без гордыни и бесплодных надежд, признать это и перестать обожествлять самого себя, свои деяния, ибо мир человеческой истории бесконечно далек от всякой божественности. Только так — через “радикальное отдаление” — человек, по Барту, способен приблизиться к Богу. И еще одно принципиальное отличие концепции диалектической теологии Барта: вопреки традициям религиозного мышления, для которого вера — по большей части нечто светлое, а религия подобна “благостной музыке”, Барт остро и парадоксально рисует истинную веру как падение, прыжок в некую пустоту, в “безвоздушное пространство” духа, где нет и не может быть ни утешения, ни надежды, ни воздаяния. А религия, которую обычно берут в виде “бессмертных” образцов, заданных деятельностью и мыслью ветхозаветных пророков или Лютера и Кальвина, меньше всего напоминает Барту благостную святочную картинку.
Путь к Богу протестантский теолог (особенно, как уже говорилось, в ранний период своего творчества) мыслит не как последовательное и спокойное продвижение по доступным человеку ступеням совершенствования и богопознания, а как резкий, мучительный, исполненный страдания акт отрицания, “снятия” человеческого, прозрения несоизмеримости божественно-абсолютного с тем, что есть “свет, сила и добро” для нас. Бог, который способен “открыться” человеку в результате такого поистине опустошающего прыжка-отрицания, не имеет ничего общего с добрым и снисходительным отцом-попечителем. Но почему Бог в изображении Барта так строг, грозен по отношению к человеку? Да потому, что Барт видит даже в верующем человеке... изначального врага Бога. Ибо ведь безвозвратно погрязший в грехе человек создает “мир власти, тронов и насилия”Barth K. Der Römerbrief. München, 1922. S. 52. и сам становится его пленником. Марксистские критики имели обыкновение упрекать Барта в безбрежном пессимизме, даже в клевете на человека и человеческое общество. Однако те резко критические характеристики, которые Барт дал человеческим деяниям, часто получают горькое подтверждение.
Но хотя Человек, согласно Барту, — исполненное зла и потерянное существо, он не окончательно безнадежен. Два момента протестантский теолог считает особенно важными. Во-первых, человек наделен духом и тем самым объективно приобщен к Богу. Во-вторых, само по себе тяготение к поискам Бога, в какие бы неадекватные формы оно ни выливалось, выделяет человека из тварного мира.
Резкая и парадоксальная концепция Барта пробудила к себе интерес, но, естественно, вызвала и критику.
Характерна та оценка теологии Барта, которую дал выдающийся русский мыслитель Николай Бердяев. С одной стороны, он назвал Барта инициатором последней и “наиболее интересной манифестации протестантизма в Европе”, поддержав бартовскую критику традиционной религии как одного из средств закрепления “царства необходимости”. С другой стороны, Бердяев как ревностный защитник фило-софии свободы верно усмотрел противоречие в этих как будто бы “освободительных” устремлениях Барта. Ведь утверждая первичность и обособленность Бога, Барт прибегает к таким категориям как “Господин, господство, сила, подчинение, послушание”, которые, согласно Бердяеву, носят “рабский характер”См.: Dietrich W. Provokation der Person. Nikolai Berdjaev in den Impulsen seines Denkens. Gelnhausen; B., 1975. S. 165, 166.. Понимание Бога и человека, которого придерживался сам Бердяев в своей “философии свободы”, существенно отличалось от концепции Барта. Бердяев называл “идолатрией” веру в Бога без веры в человека. Идея откровения Бога, утверждал Бердяев, теряет всякий смысл, если тот, кому Бог открывается, есть “полное ничто”.
И даже видные философы протестантизма, испытавшие определенное влияние Барта, позднее возражали против его ранней концепции. Так, П. Тиллих и Р. Нибур, о которых далее еще пойдет речь, не согласились со столь категорическим противопоставлением-разрывом человеческого и божественного, попытавшись смягчить жесткость “нападения на человека”, которое Барт вменил в обязанность именно протестантскому богословию и философии протестантизма. “Диалектическую теологию” Барта протестантские авторы критиковали как раз... за забвение диалектики.